Шамин Роман Вячеславович .:. Наука .:. Преподавание .:. Литература .:. Публицистика .:. Иллюстрации .:. Ссылки .:.

С маленькой буквы

Шамин Р.В.

"По сигналу "Пошел!" Я шагнул в никуда.
За невидимой тенью безликой химеры,
За свободным паденьем айда.

Я пробьюсь сквозь воздушную тьму,
Хоть условья паденья не те.
Но и падать свободно нельзя потому,
Что мы падаем не в пустоте."

В.Высоцкий "Затяжной прыжок"

Я бежал вперед, чуть сгорбившись, спасаясь от пуль. От этого я и сам не видел куда бегу, особенно в пыльной и дымной поляне. Винтовка в правой руке становилась все тяжелее. Я стал смотреть вниз на землю. Так казалось, что я бегу быстрее. Странное дело, но поляна, по которой мы бежали, была ярко зеленой. От скорости травинки смешались в зеленую сочную массу. Потом на этой зеленой земле появилась алая, еще более сочная точка. Это была ягодка. Она начинала расти. Это были мои первые воспоминания в год жизни о том, как мы с папой пошли за ягодой на сопку, когда жили на Камчатке. Помню еще, что папа учил, что ягодку нужно обязательно срезать, и даже достал перочинный нож...

Винтовка стала тянуть меня вниз, вниз. Я перестал чувствовать под ногами почву. Наверное, должно быть больно. Я испугался, но больно не было. Я медленно и бесчувственно падал на теплую землю. Ах, теплая и мягкая земля. Даже приятно. Интересно, я убит или ранен? Я решил не шевелиться. Но ни боли, ни крови, ничего я не чувствовал. Было приятно лежать как в кроватке, под одеялом. Я не шевелясь, медленно открыл глаза. Никого, только моя рука с распластанными пальцами на траве. По причине близорукости, я хорошо видел с расстояния сантиметра. Не двигаясь, я стал смотреть на мир. Перед широко открытыми глазами мир оказался огромным. Травинки с бревна, песчинки - камни, средь которых бесстрашно полз огромный муравей. Он сваливался и снова полз к моим пальцам. Мне нельзя шевелиться, и я испугался, будет щекотно. Травинки были выше моей головы, и, скосив глаза, я увидел жутко голубое небо сквозь решетку травы.

Голоса! Грубые голоса и топот, смех... Как будто можно вжаться в землю... Боже! Они проходили мимо меня. Я умер!! Я решил пошевелиться, что бы доказать, что я жив, рискуя, быть тут же убитым. Но я не смог даже шевельнуть пальцем. А, вот как оказывается, умираешь. Я раньше все думал - что же будет после смерти, а оказывается, после смерти, ты продолжаешь жить, но тело не двигается. Хочу спать. Буду лежать с открытыми глазами - ведь их закрыть мне тоже теперь не под силу.

Лязг гусеницы танка. Он точно едет на меня. Господи! он же едет на мои пальцы руки. Нет! Это очень больно. Лучше умереть, нет! земля дрожит, дрожит бесчувственная рука. Уже тень закрывает небо, все темнее, я не вижу, но почему так звучно дребезжит все вокруг и трясется. Нужно отдернуть руку. Нужно! Она онемела, я напрягаюсь всем телом... Нужно открыть глаза...

Я вздрогнул, проснувшись в поту. Под левой рукой у меня дребезжал виброзвонком будильник в мобильном телефоне. Я глубоко вздохнул... Снова закрыл глаза, но мобильник трясся и напоминал о танке.

Опять опоздаю, черт! Автобус едет еле-еле. Да, определенно опоздаю, вот какая пробка. Ох, как же не хочу опоздать. Я вспомнил сон. Тот же ужас. Но разве опоздать в офис - это так же страшно и опасно, как и быть раздавленным танком? Но ужас-то тот же, вот в чем ужас! Я стал смотреть на запотевшие окна автобуса, которые полностью искажали изображение улиц. Я закрыл глаза, чтобы не видеть, как я опаздываю.

В этот раз мы бежали сквозь лес из невысоких деревьев. После того, как нас вытеснили с поляны танки, мы бежали сквозь этот лес в неизвестной надежде. Останавливаться было нельзя - у меня в руке лишь тяжелая винтовка 13-го года, а у них автоматы. Нас почти не осталось, да мы и не чувствуем себя вместе, а за нами идут цепью боевые порядки. Ноги путаются во влажной траве. Я остановился, облокотившись на кривое тонкое дерево. Дышать тяжело, хочется, наконец, сесть, но бежать вперед меня заставляет очередь из автомата и крики на не нашем языке. Я посмотрел на винтовку, из которой толком и не стрелял еще, думая, а смогу ли я, в крайнем случае, из нее застрелиться? Я подумал об этом так спокойно, что потом даже вздрогнул от ужаса. Лес впереди уже редеет, я ускоряю бег, хотя и не знаю, что меня там ждет. На скорости вылетаю из леса и чудом успеваю схватиться за последнее дерево, чтобы не слететь в обрыв над морем.

Ни тропинки, как бежать не понятно, но времени на раздумья нет. Бегу, хватаясь за ветки вдоль обрыва. Еще немного...

Такое детское впечатление, что ты сейчас падаешь, ты еще не упал, тебе еще не больно, но ты уже не в силах избежать падения - время остановилось, и ты ждешь, когда падение закончится и станет больно. Мои ноги сорвались по мокрой траве, я начинаю падать вниз. Пока еще я не быстро лечу, скользя телом по грунту, из которого торчат корни и камни. Инстинктивно пытаюсь схватиться рукой за корни, но они влажные, скользкие. Я уже разжал руки, но моя рука схватила корень. Резкий толчок, и я повис над пропастью. Вниз полетели камни и винтовка. Я прочно сжал кулак левой руки, не представляя, как я буду выбираться. Очевидно, что это не спасение, а лишь отсрочка на несколько минут. Закрываю глаза, и мне кажется, что корень в руке выскальзывает. Через минуту принимаю решение - все падаем вниз. Это не больно и сразу конец. Да и свободный полет, говорят, приятен. Но пальцы не слушаются, они впились в этот корень, что и черт их не разожмет. Вниз смотреть нельзя, но я смотрю - и ничего не вижу. Не понятно, откуда в Крыму такая высота? А я в Крыму? Высота несколько километров, пытаюсь сообразить, сколько по времени я буду падать. Толи нужно умножить, толи поделить на ускорение свободного падения, а это ускорение взять точное 9,81 или можно округлить до 10? Что за бред, на что я трачу последние секунды!

Все. Онемевшая рука с приятным чувством выполненного долга отпускает корень, рука полностью расслаблена. Я сползаю вниз, сначала медленно, потом быстрее. Поехали! Что такое? Моя рука опять за что-то держится? Нет, скорее ее держат. Поднимаю глаза.

— Что?

— А ты чего?

— А я, — я хотел сказать, что я, это, умираю.

— Умирать решил?

— Решил.

— Но тут решаю я.

— Кто?

— Говоришь, "и черт их не разожмет"? Нет, не разожмет, разжал их ты сам.

— А кто меня держит.

— Я.

— Да?

— Да, это моя работа.

— Только держать? А зачем?

— Нет, поддерживать. Сейчас я тебя отпущу, только скажу кое-что и отпущу.

— А зачем мне говорить перед самой-то смертью? Потом еще с тобой поговорим, — я какой-то задней мыслью думал, а не стоит ли мне писать его имя с большой буквы? Но потом решил, что не буду бояться.

— А понял?

— Что? Что??

— А то, что не нужно бояться. Если не боишься меня, значит, не бойся никого! Сейчас я тебя отпущу, не бойся.

— Отпустишь? И я умру?

— Нет, проснешься.

08 января 2006 г.

Шамин Роман Вячеславович .:. Наука .:. Преподавание .:. Литература .:. Публицистика .:. Иллюстрации .:. Ссылки .:.


Copyright (c), 2005-2018 Шамин Роман
238
1416891
30
Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования